В этом месяце стало известно о двух подростковых суицидах — в Бресте и Минске. Такие трагедии никогда не происходят на пустом месте и почти всегда имеют тяжелую предысторию, отмечает психотерапевтка, директорка Европейского института современной психотерапии Анна Матуляк в Facebook. Она дала советы взрослым, как действовать, если в поведении ребенка появились тревожные признаки.
В минувшие выходные погиб 11-классник минской школы, покончив жизнь самоубийством. Как «Зеркалу» стало известно от источника, по факту смерти школьника следователи проводят проверку. По словам завуча, «ребенок не справился с ситуацией определенной».
Кроме того, в Бресте 10 февраля тело десятиклассника было обнаружено во дворе одного из жилых домов. В соцсетях говорили, что подросток спрыгнул с крыши 20-этажки.
То, что в Беларуси за последние дни два школьника покончили жизнь самоубийством, — это невероятно чудовищно, отмечает специалистка:
— Больно и несправедливо. Не могу перестать думать о том, что такие трагедии никогда не происходят на пустом месте и почти всегда имеют тяжелый бэкграунд: изоляция, травля, унижения, переживание полной безвыходности.
Я помню, как весь подростковый возраст старшей был как натянутая струна — я боялась этого жутко и держалась за то, что она со мной говорила прямо о безнадеге, о потерянности, о нежелании жить порой. Я пугалась, бежала к своему психологу, читала про символическое умирание. Ведь в этом кризисном периоде и правда умирает ребенок, а взрослый еще не родился. Это было тяжело. И страшно, конечно.
Потому что я помнила и себя. Мама до сих пор не знает, что несколько раз я засыпала с реальным намерением броситься под машину наутро. Что однажды я шла по ночной дороге в надежде, что меня собьет машина. Не знает, потому что я всегда жалела маму и ее тяжелую жизнь, а все мои проблемы были такими пустяками. Я ж опора мамина. И помощь.
По словам психотерапевтки, многочисленные исследования подтверждают, что подростки, вовлеченные в буллинг (как жертвы и как участники), имеют повышенный риск суицидальных мыслей и попыток, особенно при наличии других факторов риска (например, депрессии).
— А что у нас с буллингом в Беларуси? Ну, а что с ним может быть в стране, где унижения и показательные доминирования происходят регулярно в прямых эфирах от главы государства? Где шестой год идут регулярные массовые зачистки несогласных? Если в системе легализовано насилие? Думаю, вы помните комментарий главы государства на видео, в котором учитель применяет силу к ученику? «Щенок!» — говорит. И добавляет, что и сам бы подзатыльника дал. <…>
Анна Матуляк рассказала, что ее старшая дочь сталкивалась в Беларуси с буллингом в школе, причем зачинщицей была классная руководительница:
— На мое возмущение она пожимала плечами: «Поймите меня, у меня тоже амбиции!» Какие, б**, амбиции заставляют тебя манипулировать детьми, создавать коалиции и натравливать их друг на друга? Вопрос решился лишь переводом в другую школу. До сих пор виню себя за то, что не сделала этого раньше.
Психотерапевтка считает, что для выходцев с постсоветского пространства характерна очень высокая толерантность к насилию:
— А потому многие вещи не регистрируются нами как требующие внимания, потому что дело здесь не столько в памятках и знаниях, сколько в психическом опыте. Большинство из нас жили в семьях, где орать, унижать, оскорблять и бить было нормой. Большинство из нас, захлебываясь соплями и слезами, переписывали до двух ночи **аные прописи.
А если случалась истерика, нас били или орали. Ну чтобы перестали истерить, конечно же. Поэтому — «Дергает за косичку — значит любит», «Обзывает? Тоже мне проблема, обзови в ответ!», «Дразнят за что-то? Не обращай внимания!». Действительно, просто забей. <…>
Психика ребенка не адаптирована к насилию как к норме
Между тем, в отличие от диссоциированной психики взрослого в таких системах, психика ребенка не адаптирована к насилию как к норме. Подростковый мозг особенно чувствителен к социальной боли, и отвержение/унижение активирует у него те же нейронные сети, что и физическая боль. Для него исключение из группы переживается как угроза выживанию. А травля и насмешки — это угроза, отмечает специалистка:
— Когда в систему образования не встроена системная работа по профилактике буллинга и работе с ним, на родителей ложится дополнительная ответственность.
Взрослый может:
- замечать ранние признаки депрессии и проявлять внимание к ним без насмешек и обесценивания («Депрессия — смешно! Какая депрессия в таком возрасте? Притворяется, чтобы в школу не ходить»);
- не обесценивать жалобы («Подумаешь, обозвали, не обращай внимания») и, упаси господь, не стыдить («Такой конь здоровый, не можешь ответить или врезать?»);
- официально требовать реакции школы (писать письма и требовать письменных ответов о разбирательствах и мерах);
- обращаться за внешней помощью;
- и помнить одну абсолютно абсолютную истину: каким бы трудным ни был ваш ребенок, какой бы трудной ни была ваша жизнь — из вас двоих взрослый только один, и это вы!
Сегодня в одной закрытой группе наткнулась на вполне реальное обсуждение того, что шестнадцатилетних уже в детский дом не берут. Хотели сдать трудного. Я перечитала несколько раз. А потом вспомнила несколько историй в Instagram, где мама сдает ребенка на перевоспитание в интернат. А он потом перевоспитанный благодарит. А между тем шел 2026 год.
Найдите силы помочь, а не обесценить
— Родительство — не легкая ни разу роль. Но если уж мы в это пошли, то должны помнить, что в отношениях с ребенком мы не равны. И никогда не будем равны. Нет подарочных и удачных детей. Есть уставшие, травмированные, истощенные и дезорганизованные взрослые. И ответственность за это — на самих взрослых.
И если вам что-то не нравится в ребенке настолько, что хочется сдать в детский дом, — бежать за помощью срочно нужно именно взрослому. Даже если нет сил, истощены, раздражены и слишком сложная жизнь. Как бы ни виделось нам благополучие ребенка по сравнению со своей сложной судьбой, это он зависим от нас полностью, а не наоборот.
А если к вам приходит ребенок и рассказывает о своей боли — порадуйтесь! Он вам еще доверяет. И, пожалуйста, найдите в себе силы помочь, а не обесценить.
Напомним, ранее «Зеркало» со ссылкой на внутренние документы управлений образований двух областей писало о росте суицидов среди несовершеннолетних. Генпрокуратура также называла суицид одной из главных причин гибели детей.
По распоряжению Миноблисполкома даже был создан «„Портрет“ несовершеннолетнего, совершившего суицид». Согласно ему, больше половины случаев (51,4%) суицидов среди несовершеннолетних приходится на подростков 15−17 лет, еще 28,6% — на детей в возрасте от 10 до 14 лет. При этом гибнет одинаковое количество мальчиков и девочек.
Если вы в сложной жизненной ситуации и возникают мысли о суициде, помните, что выход есть. Обратитесь за помощью на круглосуточные телефоны доверия. Это анонимно и бесплатно.
Минск: +375 17 352−44−44;
Брестская область: +375 16 225−57−27;
Витебская область: +375 21 261−60−60;
Гомельская область: +375 23 231−51−61;
Гродненская область: +375 15 275−23−90;
Минская область: +375 17 270−24−01;
Могилевская область: + 375 22 271−11−61.
