Представители директората BYSOL и члены внутренней комиссии объяснили, как было принято итоговое решение о дальнейшей судьбе основателя организации Андрея Стрижака после обвинений его в харассменте. Правда, компромисс устроил не всех — из фонда ушли три человека. Как в BYSOL объясняют свой вердикт и что будет дальше?
«Решение принято из-за расхождения в ценностном плане»
Андрей Стрижак является единственным учредителем в литовском юрлице BYSOL (литовское Labdaros ir paramos fondas BYSOL), а также польском BYSOL PL FOUNDATION и американском BYSOL USA International Foundation. Исходя из сообщения фонда, как учредитель Стрижак не согласился с изначальным решением директората и внес свои предложения, которые тот принял.
«Зеркало» поинтересовалось, мог ли директорат действовать независимо от мнения учредителя и не оказывал ли Стрижак давление на команду при принятии решения.
Представительница директората BYSOL, которая попросила не указывать ее имя из соображений безопасности, пояснила, что юридически фонд оказался в сложной ситуации, где последнее слово оставалось за Андреем Стрижаком как учредителем. При этом она подчеркнула, что директорат принимал свои решения без давления.
— Решение было принято без учета воли или мнения Стрижака. Если бы было какое-то давление, то оно было бы совсем другим, — сказала представительница директората. — Важно понимать, что это было первое решение учредителя за все эти годы. Он никак не вмешивался, не главенствовал и не давил на решения директората, которые всегда принимались коллегиально. Но формально ситуация выглядит так, что юридически последнее слово остается за учредителем, и мы оказались в ситуации, где воля учредителя сыграла финальную роль. Это тот случай, когда проявился аспект, который до этого момента себя никак не показывал.
В заявлении фонда по итогам проверки говорится, что три сотрудника после проверки покинули фонд. По какой причине они это сделали? Из-за несогласия с итоговым решением директората BYSOL? Бывшая операционная директорка фонда Анна Дапшевичюте, которая оказалась одной из ушедших, подтвердила, что причиной действительно стали разногласия.
— У нас большая часть команды — это непубличные люди, поэтому из всех троих только я могу публично сказать о том, что ушла. Есть еще два человека, но я даже не буду говорить, какие они позиции занимали, потому что это наши внутренние правила: кто-то хочет быть публичным, кто-то нет. Могу сказать за себя: это решение в первую очередь принято из-за расхождения в ценностном плане. Для меня это стало ключевым, — заявила Дапшевичюте.
Фонд также сообщил, что комиссия установила 12 случаев харассмента. Были ли заявления в полицию по ним?
— Ни по каким случаям не было подано заявлений в полицию или куда-то еще. Во-первых, это было желание самих заявительниц. Во-вторых, здесь есть и юридический нюанс: с учетом того, что все находятся в эмиграции, в разных странах, не совсем понятно, в органы какой страны по этому поводу нужно было бы обращаться. Так далеко эта ситуация не заходила, — объяснила Анна Дапшевичюте.
Она подробно рассказала о механизме верификации кейсов, который был построен на анонимности и доверии к независимым посредникам.
— Комиссия создала условия, чтобы появилось несколько «точек входа», по которым можно было обратиться с кейсами. Кроме обращения напрямую в BYSOL, можно было обратиться к активистке Насте Базар и в редакцию «Еврорадио», — заявила Дапшевичюте. — Кейсы были получены через этих доверенных лиц, и на совместном звонке мы их анонимно обсудили. Личности потерпевших комиссии неизвестны. Далее нашими доверенными лицами разными способами была проведена верификация кейсов: это были разговоры со свидетелями, разговоры с самими потерпевшими, пересечение фактов в историях не связанных между собой людей, а также анализ переписок.
Что будет со Стрижаком дальше?
Представители директората BYSOL отметили, что Андрей Стрижак остается в фонде на условиях шестимесячного испытательного срока. В течение этого времени он будет занимать должность консультанта. Его точные обязанности еще предстоит определить, но уже сейчас ясно, что он полностью лишен руководящих, представительских и учредительских функций. Представительница директората подчеркнула, что шестимесячный срок — это не уступка Андрею Стрижаку, как можно было бы подумать из заявления.
— Шесть месяцев — это максимальный срок, и тут не было суперпринципиальной позиции. Это было решение, предложенное Андреем как учредителем в процессе обсуждения, и мы как директорат не сочли это принципиальным вопросом. Этот период потому и называется пробным, чтобы разобраться, насколько мы можем сейчас работать вместе. У нас идет достаточно большая перестройка в команде, в процессах, и нам нужно понять, насколько мы сможем все это разложить, чтобы команда работала эффективно, — заключила представительница директората и добавила, что этот срок может быть сокращен.
