Накануне Дня народного единства Александр Лукашенко помиловал 13 политзаключенных. За этим решением может скрываться желание смягчить суровые настроения Запада, чтобы избежать новых санкций, или же попытка играть старыми картами и торговаться, используя политзаключенных ради своих интересов, как это дважды происходило в истории независимой Беларуси, считают эксперты.
Класковский: Властям дискомфортно в условиях усиления санкций
Один из мотивов помилования очевиден: это своего рода пиар-акция накануне нового праздника. Именно поэтому 13 политзаключенных отпускают накануне Дня народного единства. Так власти хотят продемонстрировать свое желание достичь этого самого единства. При этом линия, выбранная властями, заключается в готовности простить или смягчить участь только тех, кто раскаялся.
— В понимании белорусского руководства народное единство [достигается] на условиях, когда противники должны раскаяться, посыпать голову пеплом и признать правоту вождя. Поэтому неслучайно выбрана форма именно помилования. Для продвижения инициативы используется Воскресенский и даже в комментарии Ольга Чуприс (глава комиссии по помилованию. — Прим. ред.) подчеркивала, что они сразу отбросили тех, кто не раскаялся и якобы плохо себя ведет в местах заключения, — комментирует политический обозреватель Александр Класковский.
Но у помилования есть и более важный мотив — это своего рода сигнал Брюсселю, после которого Минск будет ожидать ответных шагов со стороны Запада, например в виде отказа от пятого пакета санкций.
— Властям дискомфортно в условиях усиления санкций и условной войны с Западом. Как бы ни там ни бравировали и ни храбрились, в белорусском руководстве понимают, что основной негативный эффект нынешних санкций — впереди. То есть с января будущего года они могут стать гораздо более болезненными. Более того, есть опасность, что будет принят новый пакет санкций, поэтому власти стараются превентивно сделать какие-то шаги, чтобы, может быть, предотвратить принятие новых пакетов санкций, — комментирует Александр Класковский.
В-третьих, так власти показывают, что могут пойти на некий торг политзаключенными, но на их условиях — по примеру послевыборных событий 2006 и 2010 годов. К более серьезным шагам официальный Минск не готов, отмечает аналитик, тем более для властей неприемлемы условия, поставленные Евросоюзом и США об освобождении всех политзаключенных, диалоге и проведении новых выборов.
— Но сейчас и с одной, и с другой стороны дело зашло гораздо дальше. С одной стороны, Лукашенко пошел на невиданные репрессии и зачистку политических противников, гражданского общества, независимых СМИ. С другой стороны, Запад впервые объявил его нелегитимным, впервые ввел секторальные санкции. Наверное, там у многих политиков больше нет желания снова попадаться на удочку прагматичного торга. Думаю, что пока перспективы диалога на условиях Минска призрачны: Запад будет ожидать каких-то более серьезных шагов.
Пойдет ли на них Александр Лукашенко, будет зависеть от ряда факторов: как стремительно будет ухудшаться экономическая ситуация, насколько сильно будет давить Москва и какие настроения будут преобладать в белорусском обществе.
Слюнькин: За каждое такое освобождение власти будут готовы торговаться
Политический аналитик ECFR и экс-дипломат Павел Слюнькин не видит в первом помиловании желания снизить уровень репрессий. Иначе говоря, не стоит ожидать, что эра репрессий закончилась. В ближайшем будущем освобождение политзаключенных будет идти небольшими группами и параллельно с новыми арестами.
По мнению эксперта, причин, почему Лукашенко помиловал только 13 человек и вряд ли в ближайшем будущем решится на массовое освобождение политзаключенных, несколько. Во-первых, власти не готовы отказаться от репрессий, понимая отсутствие значимой поддержки в обществе. В таких условиях снижение давления со стороны силовых структур может привести к возобновлению протестной активности.
— Если людей не будут держать в страхе, жестко наказывать, то, вероятнее всего, они почувствуют, что власть дала слабину, и могут этим воспользоваться, — комментирует аналитик.
Во-вторых, более масштабное помилование может придать ЕС уверенности в том, что санкции работают.
В-третьих, массовое освобождение политических заключенных будет противоречить той картине, которая рисовалась перед силовиками. Лукашенко ведь не раз обращался к ним с посылом, что не предаст.
— У них может поселиться неуверенность, что либо Лукашенко дает слабину, либо может их слить. Таких сигналов в силовые структуры он подавать не хочет, потому что во многом на них он сейчас и держится, — считает Павел Слюнькин.
Аналитик тоже считает, что одна из причин освобождения небольшого количества задержанных после выборов 2020 года — это первая, пробная попытка послать сигнал Евросоюзу. Далее за каждое подобное освобождение власти будут готовы торговаться и ждать ответных шагов навстречу.
В то же время, по мнению эксперта, увидеть в списках помилованных оппозиционных политиков, общественных деятелей и известных личностей, которые находятся в СИЗО либо осуждены, возможно только в том случае, если кто-то из них «согласится примерить на себя роль Воскресенского».
— Если мы представим, что какой-то популярный или имеющий авторитет в белорусском обществе человек понял, что не готов к сроку, например, в 11 лет, не имея гарантии выйти раньше, и психологически ему будет сложно с этим смириться, и ради свободы и здоровья он согласится на такой вариант (прошение о помиловании и возможное сотрудничество с силовыми органами. — Прим. ред.), думаю, его могут отпустить. Это мы увидели и на примере Воскресенского и Протасевича. Думаю, это не будет представлять какой-то большой угрозы для властей, поэтому они будут этим пользоваться, — комментирует Павел Слюнькин.